Отдых на вторые майские

Часть 1. Приезд

Наш путь начался на платформе Ленинградской рижского направления. Мы с Диком пришли пораньше, чтобы заметить, где останавливается третий вагон. Именно в нём мы должны были встретиться с Мариной и её сыном.

Поезд опоздал. Он был на станции именно в то время, когда должен был подходить к платформе Тушино. Сидячих мест не оказалось. Мы пропихнулись в середину вагона, где было посвободнее. Может прошли бы и дальше, но нас остановила общительная дама. Дик привёл её в восторг своим окрасом и спокойствием. Женщина очень удивилась, узнав, что пёс беспородный.

На платформе в Тушино людей оказалось очень много. Я же высматривала знакомые лица. Заметила их как раз напротив середины третьего вагона. Помахала рукой. Они меня заметили, помахали в ответ и стали пробиваться в вагон. Я знала, что они зашли, но их не видела.

Около Дедовска освободилось одно место и решением сидящих, меня посадили, а Дика заставили переместиться и лечь между двумя сидениями. А то он мешался всем на проходе. Или ему все мешали.:) После Курсаковской большинство людей вышли и Серёжка смог ко мне пройти. Я познакомила его с туловищем Дика. Голова с это время что-то изучала под сидением. Потом Марина купила нам мороженое. Я предложила свою порцию Дику. Пёс отказался. Но со стороны это выглядело интересно. Сидим я и Серёжа, едим мороженое, а потом неожиданно наклоняемся и смотрим под лавку. И так два раза. Ричард понюхал стаканчик и отвернулся. Не захотел.

На платформе я познакомила Дика с Мариной. Она никакого впечатления на него не произвела. Просто ещё один человек, подумал пёс. И ошибся.:)

Марина повела нас короткими путями через деревню в сторону разрушенных зданий, не далеко от которых мы устроили привал и перекусили. Люди – фруктами, собака – мясом. Хотя от мяса Дик нос сначала воротил. Стоило положить кусок на землю, как пёс им заинтересовался. Но есть ему пришлось осторожно – муравьям кусок тоже приглянулся, а они кусачие. В первый раз я спокойно брала у Дика из под носа кусок мяса, чтобы отряхнуть от насекомых.

Дальше начался долгий и медленный поход к дачным участкам у леса. Мы никуда не торопились и медленно брели по пустой автомобильной дороге. Вокруг лес, птицы заливаются, шишки под ногами валяются. Дик из каждой лужи попить норовит.

По дороге Марина рассказывала, как она почти месяц назад здесь на лыжах рассекала по ледяной дороге. А когда Серёжка был совсем маленьким, они сюда приезжали отдыхать.

Около дачных участков и родника мы устроили последний привал перед входом в лес. Перекусили бутербродами и выпили родниковой воды.

Дальше начались приключения. Лес ещё не просох. Просеки оказались наполовину затоплены. Мы шли, стараясь поменьше пачкаться, прыгая с кочки на кочку, с бревна на бревно. Вокруг виднелись кабаньи следы и ни одного человеческого.

На первой сухой полянке устроили привал. Марина отправилась дальше разведывать местность. Дик сначала побежал с ней, но потом вернулся. Серёжка полез на ель и сыпал на нас сухие веточки и лишайник. Я ходила вокруг ели, ходила. Не выдержала и тоже полезла. Догнала и обогнала Серёжу. Снизу слышался испуганный скулёж Дика –как же он не любит, когда я куда-нибудь залезаю.

А с ели открывался отличный вид. Красивый. Я успела нафотографировать с разных ракурсов виды, сфотографировать шишки, ветки, ребёнка и попросить Серёжку сфотографировать меня. Дик устал ныть и просто лёг рядом с деревом. После этого вернулась Марина. Но не остановилась на нашей полянке. Поинтересовавшись нашим местонахождением, она исчезла в зарослях – пошла искать водоём.

Водоём найден не был. Марина созвала совет, где надо было решить оставаться здесь или идти дальше. Мы с Диком хотели нормальное место, где рядом вода. Серёжка хотел остаться рядом с ёлкой, чтобы изображать белку.:)

Наше с Диком мнение оказалось более авторитетным. Мы прошли вперёд и остановились на поляне рядом с ручьём. Развели костёр, поставили кипятиться воду. Мама специально для этого сделала мне литровый котелок из бывшего ковшика. Дик нашёл себе временную лежанку рядом со мной и костром.

Пока ужин готовился, Марина достала тенты и один вручила мне. Я растянула тент между двумя деревьями, бросила на землю коврик, бросила спальник, а рядом с одной стороны рюкзак, с другой палатку – на случай неожиданной атаки комаров.

После ужина Марина с Диком ушли на разведку, а мы остались следить за костром. Она вскоре вернулась и поинтересовалась, не слышали ли мы её или неясыть. Мы не слышали. Тогда руководитель решила показать как кричит неясыть и попытаться призвать её. Голос у неясыти низкий, глухой. Дик испуганно смотрел на Марину, прижавшись ко мне. Неясыть нам не откликнулась.

В темноте мимо нас кто-то пробегал, возможно кабан. Дик увидел его и попытался прогнать. Ели успела за хвост схватить. Пришлось посадить на поводок. А поводок к руке. Я всё боялась, что пёс среди ночи рванёт, и я покачусь за ним несколько сантиметров. И этого хватит, чтобы свалить палатку. Но Дик спал спокойно. Я же несколько раз просыпалась. То Дик меня с коврика спихнул, то луна глаза слепила. Такая большая над елями висела. Жалею, что тогда не сфотографировала.

Часть 2. Чёрный археолог

Дик обнаглел. Лет семь назад. И с тех пор стал только хитрее. Полпятого утра, даже в четыре тридцать два – эти цифры врезались мне в память, Дик тихо тявкнул и вылез из-под тента. Поводок натянулся. Я глянула на часы и высунула голову из спальника. Пёс подумал и залез обратно под тент. С поводком не поспоришь.

Но он не просто залез. Дик нагло сдвинул в сторону спальник и улёгся на коврик, свернувшись клубочком. Ладно бы с краю лёг, так нет, пододвинулся ближе к середине.

В следующий раз мы проснулись около семи. У меня затекли ноги, которые оказались зажаты между рюкзаком, упиравшимся в тент, и Диком. Я попыталась сдвинуть тушку. Но спящего Дика проще поднять, он совершенно не сдвигаем.

Почти в восемь я решила, что можно и вставать. Серёжка видно тоже так решил – стоило мне сесть, как я услышала «Доброе утро» из-под соседнего тента. Мальчишка резво вскочил и побежал к ближайшей ели обрывать тонкие сухие веточки. Я же не спешно причесалась, взяла два котелка и кружку и пошла за водой. Когда я вернулась, в центре кострища лежала аккуратная горка сухих веточек. На мой вопрос о костре, Серёжка ответил, что спичек не нашёл. Как волшебник из сказки я извлекла из сумки с фотоаппаратом заветный коробок и кинула мальчишке.

Пока Серёжа «готовил» костёр, я вернула на место палки для котелков и нашла «волшебную палочку», похожую на бумеранг. Для снятия котелков с огня.

Когда вода вскипела, мне пришло в голову заварить еловые ветки. Конечно ель плюс розовые лепестки, плюс кипятить несколько минут будет вкуснее, но розы ещё не распустились. Серёжка, юный экспериментатор, не утерпел и тоже заварил себе кружку с еловой веточкой.

А дальше началось самое противное. Марина сказала, что на завтрак будет овсянка и яйцо. Да-да, овсянка. Я её терпеть не могу. И готовить тоже. Хотя готовить в походе легко: вскипятил воду, засыпал кашу, поставил на огонь и ждёшь, пока приготовится.

Достала я кашу, засыпала, поставила на медленный огонь. Смешно, огонь в костре трудно сделать нужного размера. То он сильно горит, то дрова заканчиваются, то костровой где-то с берестой шаманит. Но каша обычно не пригорает, если конечно не делать огонь слишком большим.

Овсянку проверяли с Серёжкой по очереди. Было у меня небольшое подозрение, что я недоваренную кашу могу посчитать готовой. Когда наш маленький совет счёл кашу готовой, мы стали совещаться что в неё ещё добавить. Молока у меня нет, в наличии только соль, сахар да тушёнка. Совет решил остановиться на сахаре. Методом тыка я насыпала некоторое количество дефицитного сахара и перемешала ложкой вязкую массу. Овсянку я разложила по мискам. Мне и Серёже. Марине оставили в котелке. Причём явно больше, чем наши порции. Скажем, что съели столько же. Она ж не увидит.

Марина явно своего сына кашей каждый день кормит – Серёжа буквально за минуту съел свою порцию. Но добавки не попросил. Я же ковырялась с кашей минут двадцать. Это притом, что я набирала полную ложку.

А вот при готовке яиц меня переглючило. Дурная привычка в походе сначала кипятить воду, а потом засыпать содержимое. Ага. Я сначала воду вскипятила, потом положила убитых эмбрионов цыплят в скорлупе, потом опять поставила кипятиться. И только после этого вспомнила, как они готовятся. Серёжке об том, правда, не сказала.

Когда вода почти начала закипать, Дик зло залаял. Сигнал приближения не знакомых людей. Первыми их увидел Серёжка. Они вышли из зарослей с севера. Марина и мужчина в чёрной кожаной куртке. Мужчину Серёжка не опознал, а это означало, что к нам пожаловал случайный гость. И это Дику совсем не понравилось.

Марина познакомила нас с Димой. Он оказался археологом любителем. Она встретила его по дороге назад на одной из полян недалеко от просеки север-юг, где Дима ходил с металлоискателем. Случайного гостя напоили кофе, предложили подкрепиться овсянкой.

Дима с Мариной разговорились. Обсудили, как лучше ездить в электричке и меньше платить. Руководитель рассказала про свои путешествия. А археолог поделился личными наблюдениями. Например, археологи любители предпочитают сесть в машину до ехать на место, немного покопать и уехать обратно. А вот ходить несколько километров по бездорожью не для них. Место, где Марина встретила Диму, до него никто не находил и даже не пытался пробраться. Что любители, что исследователи. Ещё несколько финно-угорских курганов встречаются по всему лесу и прилегающей территории. Их тоже никто не рассматривал.

Но это не всё. Археолог сказал нам, что в официальную экспедицию его не возьмут – побояться, что всё самое ценное он спрячет. «Найду монету и в сапог. Брошку и тоже в сапог. Найду черепок какой-нибудь: «Иван Иваныч, я что-то нашёл!!» А у самого все сапоги серебром набиты». Хотя профессора тоже не безгрешны. Рассказал нам Дима и про них, как ему друг рассказывал.

Собирают группу из нескольких профессоров и большой группы студентов. Студентам даётся площадка и говорят как копать и через сколько сантиметров делать записи. Вот они и копают и все черепки, бытовой мусор записывают. Доходят до нужного слоя, натыкаются на какую-нибудь серебряную монету и зовут профессора. Вот тут-то, на самое сладкое, и приходят профессора, а студентов чуть ли не пинком отправляют копать в другом квадрате. А профессора в это время сами копают и, пока никто не видит, самое ценное в сапог или сумку. «Мне как-то одна знакомая рассказывала. Она работает секретарём у солидного профессора. И вот однажды она описывала вазу. Древнюю какую-то, хорошо сохранившуюся. Так вот эту вазу никто в глаза не видел. Видно профессор его на лево тихо сбагрил. Тыщ за сто долларов».

Стоило Диме подняться, как Дик пытался его атаковать. Мои запугивания не помогали, пёс упорно продолжал считать гостя угрозой для нас. Не нравились ему люди, из глуши приходящие.

Яйца тем временем сварились. Серёжка сбегал к ручью охладить их и раздал нашему маленькому отряду, я вариться ставила три штуки – не знала о приходе гостя. И что вы думаете? Стоило мне положить свою порцию на землю, чтобы сесть по удобнее, как Дик на неё наступил. Ладно, это пережить можно, то есть съесть. Но эта морда ещё нос сунула в мой завтрак и выела желток, изваляла белок в лесном мусоре и попыталась поиграть. Пришлось нагло отобрать и кинуть в затухающих костёр. Дик, на это, обиженно улёгся рядом со мной.

Пока Дима рассказывал очередную историю из своей жизни, мы с Серёжей устроили соревнования по бросанию шишек в ёлку. Не знаю как мальчишка, но я особо не прицеливалась, просто кидала в ту сторону, куда глядят глаза. И попадала то в дерево, то в ветку. Серёжка тоже попадал, даже больше чем я. Но мы всё равно пришли к выводу, что наши прицелы немного сбиты.

Археолог показал нам две серебряные монеты времени Ивана Грозного и кольцо того же времени. Кольцо он подарил Марине, посоветовав опустить его в кислоту, чтобы избавится от ценной улики чтобы заблестело.

После двенадцати Дима засобирался. Марина и Дик вызвались его проводить. Но собаку оставили, слишком уж много он тявкал на гостя. Археолог попрощался с нами и они скрылись в буреломе.

Часть 3. Север

Марина отсутствовала долго. Я даже начала подозревать, что она проводила археолога и вместо того, чтобы вернуться к нам, отправилась исследовать одну из троп. Но нет. Просто Дима обнаружил несколько курганов, и они решили поискать ценности. Обнаружили несколько монет, нож, рукоять от ножа. Откапывая эти ценности, руководитель очень жалела, что не взяла нас с собой.

Когда Марина вернулась в лагерь, я помыла свою посуду и придумала более менее нормальное начало второй главы, а Серёжа испачкал кружку с ложку и дочитал книжку. Второй котелок я трогать не решилась – не знала куда можно переложить третью порцию каши.

Марина рассказала про процесс нахождения ценностей и спросила, чем дальше будем заниматься. Я напомнила про обещанную прогулку, Дик меня поддержал, вильнув хвостом. Серёжка высказался против прогулки. Но последнее слово было за руководителем. А она жаждала похода.

Собрав будущий обед и посуду, мы двинулись на север, ориентируясь по компасу. И повела нас Марина через самую топь. Да, я проверяла, дорога в десяти метрах левее была намного суше. А шли мы к бобровой плотине.

Шли мы спокойно, птиц слушали. Неожиданно Марина сказала: «Тихо, замрите. Там кабан». Я автоматически сначала схватила Дика за ошейник. Как пёс очутился у моей ноги, уже не помню, но привычки бегать прямо рядом со мной у Дика нет. Потом подняла глаза… И увидела его. Серая туша метра два, ели не больше, морда не меньше полуметра, клыки выглядывают из рта, каждый толще моего кулака. И стоит в двухстах метрах от нас и смотрит. Такой кадр. Загляденье. Тихо, чтобы не вспугнуть, начинаю расстёгивать молнию на сумке. Тяну фотоаппарат за ремешок. И в этот момент зверюга срывается с места и исчезает среди елей. Что такое, почему он так не любит фотографироваться.

Мы немного подождали, прежде чем продолжить путь. Стоило нам дойти до места, где стоял кабан, как Дик, понюхав землю, скрылся. Пришлось остановиться. Я, десятым чувством видно, понимаю, что Ричард сейчас вернётся. Увидит, что живности нет и прибежит. Жду пару секунд и начинаю звать его. Свистеть я не научилась, но могу издавать короткий и громкий звук не понятно на что похожий. Дик к нему привык с детства и откликается. Конечно, если мы в лесу или он не занят своими наиважнейшими делами.

Зову. Минута. Две. Три. Нет собаки. Не выдерживаю. Говорю своим: «Подождите, я сейчас посмотрю, где он там». Иду за деревья. Марина с Серёжкой за мной. Смотрим, никого нет. Ещё раз призываю Дика. И он появляется. Прямо с той стороны, где мы только что стояли и ждали его. Ещё взгляд такой хитро-удивлённый. Выражает одновременно и «Не ждали оттуда, а я пришёл. Теперь докажите, что я за тем деревом траву не нюхал», и «А что это вы туда пошли? Того зверя выслеживаете? Так мы ж вроде на поле собирались». И что с ним после этого делать? Дик и в Москве такие фокусы вытворяет. Весь в меня.

Мы переглянулись и проложили путь. В этот момент у меня зазвонил мобильный. Я взяла трубку и рассказала маме про встречу с кабаном. Мама поинтересовалась не испугались ли мы и сказала, что когда она встретила кабана, то быстро побежала в лагерь. Я же спокойно ответила, что мы не испугались, зверь прикольный, Дик вообще побежал с ним знакомится, но не догнал. Пока разговаривала, представляла себя со стороны. Девушка в лесной глуши, где нет людей, разговаривает по мобильному телефону. Так весело стало.

А путь тем временем продолжался. Через буреломы, по затопленным участкам. В голове настойчиво крутилось Алькоровское «был сначала подлесок, потом бурелом, а дороги не видно иду на пролом…». Время от времени Марина сверялась с компасом и в конце концом вывела нас на берег маленькой речки. Она изгибалась и петляла, а бобры завалили её бревнами и построили в одном месте плотину. На берегу реки устроили привал на обед.

После обеда нам предстояло перейти речку обратно и идти на поле к разрушенной церкви. Возвращаться назад к нормальному переходу (скорее даже перепрыгу) через речку никто не хотел. Поэтому пошли вперёд до ближайшего бревна. Первой перебралась на другую сторону Марина. Потом неуверенно ступая по бревну, ожидая всяческий подвох, перешёл Дик. За ним я, размахивая сидушкой, чтобы не свалиться. На самом деле я её сушила – на привале пришлось мыть посуду сидя на мокром песке, и «пенка» покрылась ровным слоем грязи. Последним попытался преодолеть Серёжка. Но он спрыгнул в речку, за что был обруган Мариной. Мальчишка не просто прошёл по илистому дну, но ещё умудрился испачкаться при вылезании на берег – песок оказался зыбучим. Пришлось Серёжке лезть обратно в речку, забыла сказать – вода там была максимум сантиметров двадцать высотой, и мыть обувь, а потом вылезать немного ниже по течению, где есть трава.

До поля оставалось совсем немного. И вскоре трое путешественников и рыжая собака брели по дороге. Вдали у самого горизонта виднелась граница леса, а перед ней бело-красным пятном вырисовывалась разрушенная церковь.

На поле Дик заныл. Он отбегал вперёд и возвращался, не забывая скулить. Что ему здесь не нравилось, было не понятно.

Пейзаж был потрясающим: зелёное поле с белым дымком сушённых трав, тёмная полоса леса, голубое небо, бело-лазурные облака. Под ногами колеи от автомобилей. Часто сюда приезжают отдыхающие, очень часто. Марина рассказала нам с Серёжкой, что здесь одна или две точки кеша, игры, когда люди приезжают в живописное место, находят нужное точку с кладом. Клад забирают себе, а на его место кладут что-то аналогичное.

Вид разрушенной церкви портил новый автомобиль чёрного цвета. Его хозяин блуждал по крыше разрушения. Ещё два автомобиля прятались в тени среди деревьев.

Краска на церкви кое-где облупилась, кое-где кирпичи обвалились, главная дверь проржавела и в нескольких местах оказалась погнутой, крыша большая часть крыши украшала пол.

Заходить со стороны главного входа мы не решились, предпочли сначала просто её обойти. В один из боковых входов забежал любопытный Дик. Следом ему донёсся мой удивлённый возглас: «Он же боится разрушений!». «И правильно делает», - похвалила собаку Марина, заходя следом. – «Здесь теперь тоже небезопасно. Ещё пару лет назад мы тут спокойно лазили. И внутри, и по крыше».

Пол церкви был заспан песком и кирпичами, виднелись остатки жизнедеятельности бомжей: следы костра, матрац, посуда. Около одной из стен Серёжка обнаружил кусок пола – кто-то очистил его от естественного мусора.

Возвращаться тем же путём, что мы шли сюда, нам не хотелось. Поэтому мы отправились вдоль поля, высматривая вход в лес. Нужная просека нашлась на другом его конце.

Первая просека была хорошей, вторая же, перпендикулярная первой постоянно оказывалась либо заваленной деревьями, либо затопленной. Причём весеннее болото распространялось ещё на несколько метров в стороны, отступая лишь перед соснами. В одном месте просеку пересекал чистый ручей, а прямо за ним находилась одна из предполагаемых «зимних стоянок». Весной там стоят неудобно – слишком уж тёмное место этот сосняк. На ней под сосной мы нашли лежбище кабанов – вырытую неглубокую пыльную ямку. Здесь же Марина обнаружила, что потеряла мобильный. Вручив на карту и рюкзак, она побежала в обратном направлении искать пропажу (пропажа ещё находилась вне зоны действия сети:().

Мы, получив указания куда идти – Марина подробно объяснила как идти, ткнула пальцем в место нашей стоянки, отправились дальше. Дик, растерявшись, сначала бегал от нас к Марине, потом к нам от руководителя, а в конце концов просто удрал к Галкиной. Чем немного меня расстроил.

Наш путь пролегал по болоту, не настоящему, а сезонному. Я вела Серёжу по более сухим местам, делая крюк. В голове вертелась мысль, что я веду ребёнка не туда, что не так поняла маршрут. Всё-таки без отметки точек на карте идти трудновато. Через полчаса мы добрались до тупика – квартального столба. От него надо было повернуть на лево. А там мы вышли на ещё большее болото. То, что Марина нас здесь уже водила я как-то не сообразила, а ещё у меня в голове засела мысль, что наш лагерь на конце просеки, по которой мы шли, а не немногим ниже неё. Отталкиваясь от этой мысли, я повела Серёжку вперёд. По дороге мы полностью промочили ноги чуть не до колен.

Преодолев поляну, мы выбрались на сухое место и углубились в лес. Кругом были незнакомые места. Я вела вперёд, ориентируясь по карте на точку, взятую из головы. В какой-то момент мы вышли к ручью. Решив, что лагерь выше по течению, мы пошли вдоль безымянного русла – на карте не было написано название.

Ручей вывел нас к своему собрату. Недолго думая, мы пошли вдоль следующего, уже не надеясь найти лагерь. Зато я помнила, как вывести назад.

На нашем пути стали попадаться поваленные деревья в большом количестве, мы постоянно перелезали. Надежда медленно угасала… Неожиданно мне на мобильный пришло сообщение от родителей с вопросом вернулись ли мы в лагерь и поужинали ли. Захотелось рассмеяться. Писать в ответ, что Марина и Дик где-то в лесу ищут телефон, мы с Серёжкой где-то в лесу ищем лагерь, а ещё промокли и голодны? Меня после такого больше не отпустят.

И тут через пару шагов я увидела впереди то ли тент, то ли просвет. Спросила у Серёжки глюк у меня или не глюк. Мальчик подтвердил, что не глюк, а тент белеет. Не сговариваясь, мы побежали к лагерю, перепрыгивая все поваленные деревья, и через минуту оказались около нашего костра.

Серёжка развёл огонь, я принесла котелки с водой, вокруг костра мы повесили сушиться одежду и обувь. Посовещавшись, решили чем будем ужинать.

Я несколько раз звонила Марине на мобильный, но номер продолжал находиться вне зоны действия сети. Зато сама руководитель и Дик вскоре появились. Пёс виновато повилял мне хвостом. Я сделала вид, что обиделась на него. Ричард, поняв, что ждать от меня нечего, пошёл доедать кашу.

Пока рис готовился, мы кратко рассказали, как добирались до лагеря. А Марина послушала нас и сказала на будущее, что если заблудимся, то должны сидеть на одном месте развести костёр и ждать помощи. Серёжка возразил, сказав, что один костёр означает лагерь, а чтобы нас нашли костров должно быть два – у индейцев они означают sos.

Нам руководитель поведала о своих приключениях. Пока они с Диком шли по дороге к ним вышел молодой лось, но испугался и убежал обратной. Дик побежал за ним, но вскоре вернулся. Следующая встреча произошла с семейством кабанов. «Там была мама кабаниха и несколько маленьких кабанчиков. Малыши на увидели, испугались и побежали на нас. Дик как это увидел, так и сиганул в противоположную сторону. Я ему крикнула в след: «Дик, стоять!» Он послушался, остановился и смотрит. Я повернулась к кабанятам и говорю: «Не бойтесь нас, мы вас не тронем, бегите к своей маме». И они развернулись и побежали к кабанихе. Наверно, поняли, что не туда бегут, а потом скрылись в лесной чаще», - историю встречи с кабанами Марина повторила несколько раз. Мобильный она так и не нашла. Для связи с друзьями я ей одолжила один из своих.

Часть 4. Гости

Мне хотелось пойти послушать глухарей. А для этого надо встать пораньше и пойти далеко в лес.

Проснулась я в шесть часов. Отцепила Дика и направилась в чащу по карте, данной Мариной. Дик проводил меня до края лагеря и остался сидеть на страже. Рыжий предатель. Это так обидно, когда родная собака тебя бросает. В предыдущий день я была сильно расстроена его бегством. Сегодня уже попривыкла, но всё равно неприятное ощущение оставалось. И почему Ричард выбирает в главари тех, кого я считаю главнее.

Тяжело вздохнув, оправилась я в лес на поиски поляны с глухарями. Направление я нашла правильно, дороги выбирала нужные. Но вот когда пришлось отсчитывать километры, я заблудилась. У меня начался географический кретинизм. Пройденные расстояния смазались в голове, а потом дорога превратились в две тропы, и я совсем растерялась. Заблудившись окончательно, я решила не плутать дальше, а вернуться назад. Тем более что ноги я вновь промочила.

Дик встретил меня предупредительным лаем, но признал и пропустил. В лагере ещё спали. Я развела огонь и поставила сушиться обувь.

Сегодня к нам должны были приехать гости, друзья Марины. Ближе к двенадцати часам мы отправились их встречать. Пошли немного другим маршрутом, где посуше. Мы с Серёжкой договорились идти только по поваленным деревьям, а всё остальное – страшное болото. В какой-то момент мы с ним отстали, а Марина и Дик ушли вперёд.

Встретились мы с ними где-то через полчаса. Впереди бежал мой пёс, за ним люди с бааальшими рюкзаками – один нёс мужчина, второй Марина. Следом шла женщина с двумя маленькими детьми – близнецами. Немногим позже приехали ещё одни знакомые Марины с сыном, который немного младше Сергея. Мы с мальчиком поджидали их почти на самом наверху ели, намереваясь пугать оттуда проходящих мимо. Но нас не испугались, а наоборот даже опознали, хотя вряд ли видели.

В лагере Ричард никак не мог привыкнуть к появлению новых людей на его территории. Да. Лагерь он считал своей вотчиной, нуждающейся в самой лучшей королевской защите. И поэтому присутствие других мужчин воспринимал с некоторой враждебностью. Особенно, когда они перемещались из одного места в другое. Подрывался с места, запугивал и делал вид, что сейчас покусает. Кусать он реально не собирался, только таранил и максимум мог задел клыком в открытой пасти, но обошлось. Правда, Дика я посадила на поводок, чему он очень огорчился. А вот близнецов он не трогал – правильный пёс детей не трогает.

Серёжка с приятелем убежали играть в индейцев, звали меня, но мне стало лень.

После обеда, женская часть коллектива во главе с Ричардом отправилась гулять по окрестностям. Дошли до речушки с бобровыми поселениями, посмотрели на хатки и плотину. Хорошо они так постарались, много деревьев повалили.

Поскольку простые дороги не для нас, то лезли мы и через завалы, обходя затопленные участки и ручьи.

Вечером одна семья уехала обратно, осталась Юля с близнецами и мужем. Малыши буянили и резвились, мучили Серёжку, пихались. И так, пока не стемнело, тогда их отправили спать. И все передохнули от малышей.

Рано утром Марина и Юля отправились смотреть глухарей. Но у них тоже ничего не получилось, вдали слышались выстрелы. Я так и не поняла – сами глухари испугались, или глава нашей группы с подругой их прогнали на случай, если туда охотники доберутся. В любом случае подъём для всех остальных оказался ранним.

Утром Дик перестал считать вновь прибывших чужими и никак не отреагировал на вылезшего из палатки мужа Юли.

После завтрака мы все вместе отправились провожать семью близнецов до деревни. На нашем волшебном болоте, мы с Серёжкой вновь шли и прыгали по поваленным деревьям, стараясь «не погибнуть».

Дальше пришлось обходить уже реально затопленные участки, чтобы в очередной раз не промочить обувь. Умные люди прошли вдоль забора, а два ловких туриста чуть ли не с разбега перемахнули через дачный забор с каликой и пробежались сквозь дачные участки, где вновь встретились с остальными и вновь проводили. На этот раз уже в сторону Москвы.

Мы тоже собирались сегодня уезжать, но позже, после обеда.

Вернувшись в лагерь, мы неспешно собрали вещи и стали готовить обед из того, что осталось, чтобы как можно меньше тащить с собой.

Из леса мы шли тем же путём, что и утром, но на этот раз у нас за спиной были рюкзаки. Лучше всех себя чувствовал Дикки, он так же бегал вокруг нас, следил, чтобы никто не отставал.

Трудный затопленный маршрут мы преодолели более-менее легко. Веселье началось опять возле забора, который не так давно здесь установили. Ричард сделал вид, что он маленький и худой и протиснулся между прутьями. А вот нам было лень обходить его в стороне, где много деревьев и все мешают идти. Поэтому мы просто напросто перемахнули через забор (в который уже раз), но рюкзаки не сняли. Представьте себе, как мы залезали и прыгали с него, имея за спиной не меньше десяти кило, а то и все двадцать. А может и больше.

Потом направились по широкой дороге в сторону станции. Впервые я видела, как Дик изображает ходьбу рядом. Такому его никто не обучал. Наверно, это генетическое. Он не только бежал рядом с Мариной, но и поглядывал на неё, словно спрашивал – а правильно ли я поступаю.

Временами мы переходили на бег, чтобы успеть на электричку, но бежали не долго. Мне не хватало дыхания, а у Марины болела нога. Недалеко от станции Ричарда пришлось взять на поводок. Мне идти стало неудобнее – этот вредина старался держаться возле Марины и не давал вести его рядом со мной.

К электричке мы пришли во время. Сели в поезд и отправились в Москву. На Тушинской Марина с Серёжкой сошли с поезда, а я проехала на одну остановку дальше, сошла в Покровском-Стрешнево. Решила пройтись через парк пешком и не покупать билеты. Всё то время, пока мы ехали от Тушинской, Дик скулил, ныл и рвался сойти. Успокоился он только, когда оказался на станции. Вряд ли он сразу забыл про Марину, просто почуял собачьи запахи и решил пометить территорию.

Остановку мы с ним сделали возле пруда. Я сняла рюкзак и достала пластырь, обработала мозоли. Всё же мамины кроссовки мне не привычны. Потом мы продолжили путь к дому. Люди на нас как-то странно посматривали.

Дома пёс первым делом напился, а потом пошёл спать. На отца, самую важную для него персону, он даже не обратил внимание, словно его не было и он к собаке не обращался. Скучал видать по Марине.

Разложив вещи, я приступила к осмотру собачки. Клещей он набрал много, и всех пришлось вынимать. Приловчилась я не сразу, но мама заверила меня, что на личном опыте знает – остатки потом выйдут из кожи, как заноза. К концу процедуры я лёгким движением пальцев извлекала их целиком и давила, чтобы потом выбросить в санузел. Последняя мера, на случай живучести.

Вот так и закончился мой выезд с Мариной, Серёжей и Диком на вторые майские праздники.

Использование информации и материалов в коммерческих и иных целях запрещено
© Юлия Иванова